(первоначальная версия текста с фотографиями находится на страничке Игоря Архипова по адресу: http://tourism.yaroslavl.ru/OTCHET/OLDALP/oldriver.htm)

ОТРЫВКИ ИЗ КНИГИ РОБЕРА МАТЕРОНА "ОЧАРОВАНИЕ ПОРОГОВ"

Вводный комментарий от переводчика.

Сплав по горным рекам как вид спорта существует в Западной Европе уже очень давно. Соответственно, и литература, посвященная этому спорту, тоже появилась много лет назад. У меня, например, есть книга о спортивном сплаве, выпущенная в свет более пятидесяти лет назад. Эта книга называется "Очарование порогов", а написал ее француз Робер Матерон (*1).

Несмотря на свое романтическое название, книга представляет собой что-то вроде универсального учебника по спортивному сплаву. В частности, в ней описаны:

  • особенности хождения на каноэ и каяке;
  • типоразмеры лодок;
  • техника гребли и различные приемы работы веслом;
  • классификация препятствий по уровню сложности (кстати, шкала сложности уже тогда была разбита на шесть категорий; при этом словесные формулировки, используемые в современных зарубежных классификациях для описания категорий сложности, повторяют строки из книги Матерона почти дословно);
  • техника эскимосского переворота (например, приведена подробная десятирисуночная
  • пиктограмма, показывающая, как выполняется "винт");
  • техника прохождения препятствий и прочее.

     Кроме того, в книге содержатся описания более шестидесяти спортивных сплавных рек, расположенных во Франции, Австрии и Швейцарии. Эти описания проиллюстрированы пятью десятками весьма качественных черно-белых фотографий.

    В заключительной части книги опубликовано несколько новелл-отчетов об интересных сплавных экспедициях. Одну из этих новелл я и выбрал для перевода. Она посвящена одному из первых прохождений легендарного каньона "Зальцах Иофен" на реке Зальцах в Австрии.

    Прежде чем перейти  к рассказу об этом каньоне, надо сделать еще одно небольшое отступление. Как объяснил мне мой друг Роберт Крендль, в Австрии принято разделять каньоны на 3 вида.

    Первая разновидность каньонов носит название "Шлюхт" (Schlucht). Стены таких каньонов расширяются кверху, образуя V-образный профиль.

    Вторая разновидность каньонов называется "Кламм" (Klamm). Это каньоны, которые имеют вертикальные стены.

    И, наконец, третья и самая редкая разновидность каньонов носит название "Иофен" (Oefen; первый звук произносится как мягкий "ё" в русском слове "мёд"). Это каньоны, стены которых сужаются кверху.

    Бывает, что наверху стены "иофенов" полностью смыкаются, образуя естественные каменные мосты.      Кстати, в Зальцах Иофене такой мост есть. Он носит название Дом (Dom) (*2).

    Как правило, "иофены" встречаются в горах, сложенных известняковыми породами. Как раз таких гор очень много в австрийской части Альп.

    По словам Роберта, каньон Зальцах Иофен, расположенный недалеко от города Зальцбурга, стал классикой сложного сплава много лет назад. При этом прохождения этого каньона до сих пор достаточно редки. Однако этот факт связан не столько с технической сложностью препятствий, сколько с высокой опасностью сплава.

    Длина каньона - 1,8км. Если уровень водомерной планки (pegel) в городке Голлинг не превышает 90см, сложность каньона колеблется в пределах 3-4 категории.

    При уровне свыше 140см каньон становится чрезвычайно опасным для сплава.  Невероятно сложный профиль известняковых дна и стен каньона, наличие глубоких провалов, трещин и подводных карманов приводят к тому, что при подъеме воды в этом месте образуются мощные пульсирующие нисходящие и восходящие потоки. Как следствие, для каньона характерны внезапно возникающие огромные воронки и "грибы", могучие прижимы к отрицательным стенам и прочие малопредсказуемые водные завихрения.

    К тому же из-за регулярных сбросов воды из водохранилища над каньоном уровень воды резко меняется до 2-3 раз в день. Поэтому лучше всего сплавляться по каньону в сентябре или октябре, когда базовый уровень воды низок, а сбросы из водохранилища практически прекращаются.

    Роберт считает, что самая опасная часть каньона находится в конце. Это место называют "подковой". "Подкову" хорошо видно с высокого моста над каньоном, и сверху она не выглядит особенно сложной, поскольку истинный размер препятствий сильно скрадывается высотой.

    Народу в каньоне погибло довольно много. В частности, когда в августе 1995г. мы заехали поглазеть на «подкову», Роберт рассказал мне, что в предыдущем году этом месте бесследно исчез каякер, пытавшийся пройти каньон по довольно высокой воде.

    Глядя на вспухавшие поперек всего русла громадные грибы и то появляющиеся, то исчезающие мощные бочки, я очень наглядно представлял себе, как такая вода может обойтись с неудачниками. Правда, в тот момент Зальцах сильно вздулся из-за дождей, и расход воды в нем измерялся не одной сотней кубометров. Однако до того я видел этот каньон и в умеренную майскую воду - зрелище также не вызывало желания немедленно начать сплав.

    Однако впервые каньон был пройден австрийским студентом-архитектором Адольфом Андерле (Adolf Anderle) еще в 1931.  На самодельном каяке.

    Как видим, незаурядные люди среди тогдашних каякеров были уже тогда. И потому, несмотря на очень плохонькое снаряжение, они уже много лет назад рисковали сплавляться по этому роковому ущелью.

    Мне кажется, что про эти первопроходческие подвиги стоит знать.

                                                 Дмитрий Кувалин

    Франц фон Альбер (Franz von Alber)

    "ЗАЛЬЦАХСКИЕ ПЕЧКИ" (SALZACHOEFEN) *3)

    (перевод с французского)

    Если не принимать во внимание оверкиль на входе в каньон, после которого я быстро поднял лодку эскимосским переворотом, мое первое прохождение "Иофена" было относительно беспроблемным. После этого я весьма легкомысленно подумал про каньон, что это "много шума из ничего".

    В понедельник на Троицу 1933 года я снова отправился в каньон.

    Человек предполагает, а вода располагает. Если водомерная планка в Санкт-Йохане, расположенном у входа в "Иофен", показывает подъем воды на 5см, то внутри каньона - в "Доме" - вода поднимется, как минимум, на 50см.

    Я тщательно заправляю юбку, и тут же течение неслыханной силы подхватывает мой каяк. Сегодня река быстрее и жестче. Там, где еще вчера вода была спокойной, один порог следует за другим. Каяк бросает с одного бока на другой, как мячик. Дважды деревянный форштевень издает треск, пробивая стены из серой пены. В сужении, где находится Дом, чудовищные клокочущие струи прорываются вперед в ожесточенной борьбе между собой. Из последних сил я заталкиваю лодку в тихую воду залива Валлечека.

    Мне очень нужен отдых, и я его получаю благодаря тому, что полтора часа жду кинооператоров. Наконец, как это было условлено, раздаются 3 револьверных выстрела. Из-за шума потока они едва слышны.

    В этот раз я хотел бы пройти справа от скалы, которая стоит в центре потока. Я гребу изо всех сил, но течение несет меня влево, так что я рискую налететь на скалу. Отчаянным траверсом увожу каяк налево, однако необходимый разгон потерян, и в бочке за скалой я переворачиваюсь первый раз.

    Для того чтобы удержать в руках весло, мне приходится бороться. Затем меня ненадолго перестает крутить, и это самый подходящий момент для того, чтобы поставить каяк на ровный киль. Но валы с той же быстротой возвращают меня под воду. Следует такая же борьба за весло и то же ожидание краткого момента, который позволяет мне поднять каяк, и ... я переворачиваюсь в третий раз!

    Легкие поглощают остатки кислорода, но последним усилием я переворачиваю каяк обратно и оказываюсь совсем рядом с правобережной скалой. Внезапно корма погружается в воду, и каяк вращается с быстротой молнии вокруг продольной оси, которая превратилась почти в вертикальную. И снова меня окружает белесый и шелестящий полумрак...

    А вот что в этот момент наблюдали очевидцы. Поставленный вертикально, каяк исчез в воронке водоворота и через некоторое время внезапно выскочил на поверхность снова. Поставленный на ровный киль каяк накренился и правым бортом въехал в глубокую бочку, которая внезапно возникла на поверхности воды.

    Затем следует демонстрация того, с какой скоростью можно делать эскимосский переворот, вращая каяк вокруг продольной оси. Каяк совершает один, два, три оборота, и все это происходит только за счет силы воды. Когда я опрокидываюсь головой вверх по течению и выныриваю с противоположной стороны, туловище получает дополнительный импульс. После последнего оборота у меня сильно кружится голова, и я не могу понять, в каком направлении течение несет меня.

    Уставший, неспособный сопротивляться я даю струе уносить меня к скальной гряде на выходе, которая сегодня полностью затоплена. По рассказу свидетеля, каяк в этом месте опрокидывается так быстро, что оверкиль кажется умышленным.

    Глубокий водоворот тянет мои руки и мое туловище в глубину, отрывая их от каяка. И у меня нет сил для того, чтобы пригнуть свое туловище к деке каяка и вывести руки с веслом на поверхность. В ушах стоит звон, легкие готовы лопнуть, лодку несет килем вверх. И так она проплыла 50 метров, прежде чем я предпринял первую попытку поднять каяк. После трех безуспешных попыток, находясь полузабытии, я слышу голос моего друга Гамаритха: "Хоп-хоп. Вставай, Альбер, вставай!"

    У меня нет больше воздуха. Наконец, с четвертой попытки я очень медленно встаю на ровный киль и больше не опрокидываюсь. Обессиленный, изнемогший я в последнем усилии достигаю песчаной отмели на правом берегу (*4).

    В этот раз Зальцах Иофен ограничился мягким предупреждением.

    За 5 лет мои воспоминания о двух первых прохождениях каньона подернулись дымкой. Совет Иофена не относиться к нему как к месту для развлечений был забыт. Утром 1-го августа 1938 года я подъезжаю к железнодорожному мосту, возле которого высаживаюсь на левый берег. Надо мной - синее небо, но в глубине долины появляются кучевые облака - это дождь. Должно быть, в горах прошел настоящий ливень, потому что вода в реке поднимается и приобретает желтоватый оттенок. Взгляд на Вахтершваль убеждает меня, что прибывающая вода скоро превратится в опасные бурлящие валы.

    Я закрепился в своем спортивном каяке при помощи двух длинных ремней и большой лиственничной палки. Кроме того, для большей безопасности я заполнил сеном два больших каучуковых мешка и поместил их в кормовую и носовую части лодки. В то время как мой товарищ отправляется к месту страховки, я готовлюсь к старту.

    Я сильно недооценил уровень воды, и это доходит до меня во входных порогах, где меня бросает с гребня на гребень, как щепку. Неослабное внимание позволяет мне преодолеть первый отрезок без переворотов. И вот сильный шум предупреждает о том, что я приближаюсь к Вахтершвалю.

     Следуя своему плану я энергично гребу влево, но на поверхности вспухает гриб, и меня сносит вправо в самое сложное место порога. До порога остается несколько метров, и я стараюсь максимально ускориться. Передо мной встает водяной гребень. Я надеюсь, что он простоит хотя бы еще секунду, но, к несчастью, он обрушивается на меня и валит каяк на правый борт. Опираясь на весло, я плыву на борту между двух бурлящих бочек. Одна из них закусывает мое весло, и я не без труда восстанавливаю равновесие. Немного позднее я даю себе секундный отдых, но затем с ребячьим упрямством решаю продолжить сплав.

    Вода в Зальцахе все время поднимается. Шум прекращается, и вокруг слышен только легкий плеск и бульканье воды около скальных стен. Течение замедляется (а может, это мне кажется), появляются водовороты, которые закусывают и раскачивают каяк.

    У меня есть предчувствие, даже уверенность, что приближается главное. Спрашиваю сам у себя: "Ну? Что делать будем?"

     Передо мной узкая, холодная и серая теснина. Опасные пороги заставляют меня напрячь все мое внимание и силы. Из боковых полостей в скалах вылетают водяные грибы, которые сталкиваются в центре, задерживая и сбивая с курса мою лодку. Вдобавок ко всему носовая часть каяка исчезает под водой, тогда как корма поднимается в воздух. Мощные удары заставляют каяк вибрировать. Единственное, что я могу - это поддерживать равновесие быстрыми и легкими ударами весла по поверхности. В конце концов, большая плавучесть каяка позволяет ему вырваться из водных завихрений и принять нормальное положение.

    Затем уже корма погружается в воду, но мне теперь известно как с этим бороться. Я сопротивляюсь и несколькими ударами весла высвобождаю лодку. Однако каяк поставило поперек струи и в таком виде понесло в Дом. К сожалению, мне не удалось отойти от стены подальше; и здесь меня тормозят водяные грибы и водовороты, которые постоянно вспухают передо мной.

    Небесная голубизна, отражаясь в бурных валах, побуждает меня ускориться, но я слишком устал, чтобы отгрести от стены. Перед камнем Валлечека, где обычно находится небольшой порог, сегодня встала стена из водных чудовищ, которые меня хватают, приподнимают, подбрасывают в воздух и заставляют упасть в поток головой вниз. Меня выбило из моего каяка; притопило так, что я касаюсь дна и барахтаюсь, чтобы подняться к воздуху и свету. Вернувшись на поверхность, я обнаруживаю, что лодка далеко. В мозгу появляется мысль: "Тебя крепко наказали", а подсознание задает вопрос: "Это что - уже смерть?".

    Между тем, течение несет меня налево, и я чувствую, что поворачиваю к краю тихого залива за скалой Валлечека. Желание жить выводит меня из оцепенения. Плывя к береговой скале, я замечаю, что противоток не дает мне приблизиться к цели. Ведя напрасную борьбу, я смещаюсь все ближе к следующему отрезку каньона, где меня ждет неминуемый конец. Тогда я перегребаю полосу более тихой воды между противотоком и основной струей.

    Каждый гребок приближает меня к скальному выступу шириной в ладонь руки. Мощное течение то сводит результаты моих гребков на нет, то тянет руки в глубину. Однако выступ приближается. Я его касаюсь, но моя рука скользит по его полированной поверхности. Только указательный палец, ощупывая камень, находит дырочку величиной с отверстие наперстка и цепляется за нее.

    Разум подсказывает мне, что не следует предпринимать бесполезные попытки вылезти прямо здесь, а надо постараться пробраться выше по течению. Барахтаясь, я добираюсь до береговой скалы и хватаюсь за уступ. Мне с трудом удается поддерживать голову над водой, но это уже все - я спасен.

    Я еще некоторое время не могу выйти из воды, так как мои ноги свело ледяной водой, а руки полностью обессилели. Наконец, скорее ползя, чем карабкаясь, я забираюсь на скалу, которая когда-то уже радушно встречала Валлечека после того, как он совершил аналогичный заплыв.

    После двух часов ожидания, альпинистская спасательная команда подняла меня по скальной стене, нависающей над потоком. А мой каяк и мое весло прибило к левому берегу в тихом заливе, куда река обычно выносит свои жертвы.

     Примечания к тексту:

     *1) Robert Matheron - "L'enchantement des rapides", Paris, J.Susse, 1946.

    Текст этой книги был подготовлен Матероном в соавторстве с Францем фон Альбером в 1939 году. Однако в выходных данных книги стоит 1946 год. Видимо, из-за войны книгу удалось издать только 7 лет спустя после ее написания.

    Я наткнулся на книгу Матерона в Париже, роясь в книжных развалах на берегу Сены.

    *2) А у нас каменные мосты можно увидеть, например, в Хаджохском каньоне Белой и, говорят, на Бзыби.

    *3) Для прохождения мощных порогов Зальцаха Франц фон Альбер использовал разборный эскимосский каяк размером 520 x 46 см с закрытым верхом и отверстием для гребца (прим. Р.Матерона).

    *4) Французский текст этой истории написан эмоционально и несколько сумбурно. Переводя его на русский, весьма трудно не только облечь его в литературную форму, но и вообще точно уловить ход мыслей автора. Если я все правильно понял, Франц фон Альбер во время прохождения каньона переворачивался восемь (!) раз. И всякий раз ему удавалось поставить каяк на ровный киль.

    Несомненно, этот факт свидетельствует о фантастической воле Альбера. Кроме того, есть у меня смутное подозрение, что юбка была прикреплена к каяку не легко снимающимся резиновым жгутом, а ТУГОЙ ВЕРЕВКОЙ или ПРОВОЛОКОЙ.

    О подобных историях мне приходилось слышать еще до прочтения этой книги. Таким способом люди заставляли себя не вываливаться из лодки ни при каких обстоятельствах. В частности, как меня уверяли мои австрийские друзья, так поступил один из Прийонов (чуть ли не сам Тони) при прохождении Изельской катаракты.